Банкротство контрагента: риски ритейлера и способы выиграть спор

Статья Вадима Бородкина, совеника Orchards, для Право.ru в рамках спецпроекта «Retail&Law: Современное право в ритейле» 

В своей деятельности ритейлерам приходится не только учитывать риски, прямо связанные с торговлей, но и оценивать перспективы банкротства контрагентов. Такие угрозы крайне сложно просчитать, потому что они находятся вне зоны объективного контроля. Поэтому важно учиться на чужих ошибках и применять успешно завершенные для ритейлеров кейсы. О том, с какими банкротными рисками контрагентов могут столкнуться компании в сфере ритейла и как выйти из спора победителем, в своем материале для спецпроекта «Retail&Law: Современное право в ритейле» рассказал советник Orchards Вадим Бородкин.

Банкротство генподрядчика X5 привело к десяти спорам

Всем известно, что ритейлеры нуждаются в недвижимости и для удовлетворения своих потребностей возводят для себя различные объекты (склады, торговые помещения и подобное). А крупные ритейлеры строят очень много. К сожалению, строительные компании очень подвержены риску банкротства.

В рамках реализации масштабного строительства «Фабрики-кухни» для X5 ритейлер как раз столкнулся с проблемами, вызванными банкротством своего контрагента — генподрядчика, что привело к арбитражным спорам (дела № А40-225134/2018№ А50-30030/2018№ А40-307055/2018№ А40-66537/2019, № А40-103122/2019№ А40-240616/2019№ А40-275145/2019№ А40-276189/2019№ А40-286361/2019№ А40-255303/2020). 

Фабула конфликта сводится к следующему: ритейлер заключил договор генерального подряда на строительство интересующего его объекта. Генподрядчик не справился со своими обязательствами, и объект не передали в согласованный срок. Это привело к расторжению договора, обращению ритейлера к гарантам за раскрытием банковских гарантий, заключению новых договоров на остаток работ с другими подрядчиками.

Разумеется, у ритейлера и генподрядчика после расторжения договора остались друг к другу взаимные денежные требования. Но для ритейлера ситуация осложнялась тем, что с него действительно могли взыскать средства в конкурсную массу, но в банкротстве он мог рассчитывать лишь на включение требования в реестр. А после этого — претендовать на пропорциональное погашение долга наравне с другими кредиторами, то есть получить очень существенный убыток.

В итоге спор для ритейлера закончился успешно, чему помогли следующие вовремя совершенные действия:

  • в отношении строившегося объекта сразу после расторжения договора провели экспертизу для фиксации строительства в состоянии «как есть». Это позволило подсчитать взаимные правопритязания, включая объем фактически выполненных работ и их стоимость, цену устранения выявленных дефектов и прочее;
  • оперативно рассчитали просрочки, возникшие на стороне генподрядчика с учетом размера неустойки;
  • описали и передали на хранение оставленное генподрядчиком оборудование и материалы.

Благодаря указанным действиям в удовлетворении базового иска обанкротившегося генподрядчика о взыскании стоимости выполненных работ отказали на основании состоявшегося сальдирования.

Более того, в будущем удалось дополнительно сальдировать денежные требования, связанные с выявленными заказчиком дефектами в гарантийный период, со встречными требованиями генподрядчика о взыскании средств за выполненные работы. Они оставались у заказчика в качестве гарантийного удержания (постановление 9-го ААС от 29 июня 2021 года по делу № А40-255303/2020). Тем самым суды подтвердили, что сальдирование может производиться не единожды, а при возникновении встречных требований после расторжения договора. 

Ничтожное соглашение могло стоить «Ленте» больше 100 млн руб.

На рынке коммерческой недвижимости арендодателями часто выступают не коммерческие организации, а индивидуальные предприниматели, на что есть определенные налоговые причины. 

И ритейлерам важно помнить, что такие контрагенты тоже часто оказываются в банкротстве. Нарушение специальных требований закона «О банкротстве» в последующем может привести к крупным непредвиденным расходам. И это могло случиться, но не случилось в нижеприведенном деле. Фабула спора выглядела следующим образом. 

  • 27 декабря 2010 года Андрей Лахтюхов (арендодатель) и «Лента» (арендатор, ранее — «Била») заключили договор аренды с валютной оговоркой. 
  • Решением АСГМ от 30 сентября 2019 года по делу № А40-45606/2019 Лахтюхова признали банкротом.
  • В декабре того же года стороны подписали допсоглашение № 13, зафиксировав курс евро для целей договора аренды (аналогичные соглашения стороны регулярно заключали с 2014 года). Финуправляющий должника не давал согласия на заключение дополнительного соглашения № 13. На дату подписания документа завод «Электроприбор» был конкурсным кредитором Лахтюхова, а здание, в котором располагалось арендуемое помещение, находилось у него в залоге.
  • 15 февраля 2021 года АСГМ прекратил производство по делу о банкротстве Лахтюхова в связи с погашением требований кредиторов. По результатам проведенных банкротных торгов завод оставил предмет залога за собой и 3 марта 2021-го зарегистрировал право собственности на здание. 
  • 9 июня 2021 года объект перешел к Елене Почтовой. При этом с 3 марта до 9 июня завод был собственником здания, следовательно, надлежащим арендодателем. 
  • Но потом предприятие решило, что допсоглашением № 13 нарушены его права. Поэтому «Электроприбор» обратился с иском о признании соглашения ничтожным, сославшись на п. 5 ст. 213.25 закона «О банкротстве» и абз. 2 п. 3 ст. 166 ГК (дело № А41-89890/2021).
  • Изначально в иске отказали, но АС Московского округа направил дело на новое рассмотрение из-за того, что «суды не дали надлежащую правовую оценку доводам истца о соответствии дополнительного соглашения № 13 требованиям п. 5 ст. 213.25 закона «О банкротстве», на который истец ссылается».
  • При новом рассмотрении первая инстанция и вслед за ней апелляция требование завода признали обоснованным. На втором круге суды исходили из автоматического признания сделки ничтожной на основании п. 5 ст. 213.25 закона «О банкротстве», поскольку финансовый управляющий не соглашался на ее заключение, и согласились с позицией предприятия о том, что оно имеет охраняемый законом интерес. 
  • 22 августа 2023 года АС Московского округа судебные акты отменил и в удовлетворении иска отказал, не передавая спор на новое рассмотрение.

Кассация согласилась с ключевым доводом ритейлера, что завод не может требовать признания допсоглашения № 13 ничтожным на основании п. 5 ст. 213.25 закона «О банкротстве». Так, суд указал, что «Электроприбор» не владелец и не пользователь спорного помещения. Поэтому он не обосновал свое процессуальное право на обращение с иском и не объяснил, на защиту какого нарушенного права направлено указанное требование, с учетом того, что дело о банкротстве Лахтюхова прекращено.

Необходимо отметить, что законодатель в абз. 2 п. 3 ст. 166 ГК определил, что требование о признании сделки ничтожной можно удовлетворить, если лицо, предъявляющее его, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной. То есть истец должен не просто обосновать, что имеет гипотетический интерес, — такой интерес должен охраняться конкретными положениями законодательства. 

Завод на момент обращения с иском не был ни собственником спорного помещения, ни арендодателем, не состоял в правоотношениях с арендатором. Более того, никаких отношений с должником у завода также не было. Дело о банкротстве Лахтюхова прекратили, а требования предприятия удовлетворили в процедуре.

Если бы окружной суд в итоге не согласился с соответствующим толкованием закона, то с ритейлера могли взыскать недополученную арендную плату в размере свыше 100 млн руб. Соответствующие требования уже рассматривались в суде общей юрисдикции, но благодаря постановлению АС Московского округа в удовлетворении иска в итоге было отказано.

Плату за оказанные услуги могут оспорить при банкротстве контрагента

Хуже неоплаты долга может быть только последующее оспаривание платежа с его взысканием в конкурсную массу. Риск оспаривания платежей, подпадающих под основания, предусмотренные ст. 61.3 закона «О банкротстве» как оказанные с предпочтением, высокий. Соответствующие требования конкурсного управляющего или конкурсных кредиторов удовлетворяют часто. 

Но противостоять этим требованиям можно, что подтверждает успешный кейс «Леруа Мерлен Восток» в рамках дела о банкротстве «Евро Профиля» (постановление АС Московского округа от 19 июня 2023 года по делу № А41-108301/2019).

Согласно фабуле спора, должник (поставщик) и компания (покупатель) заключили договор поставки с элементами оказания услуг. Конкурсный управляющий оспорил платежи должника за оказанные покупателем услуги по п. 3 ст. 61.3 закона «О банкротстве».

Управляющий указал: 

  • платежи совершены со значительной просрочкой (около года);
  • за полгода до совершения платежей должник и покупатель заключили соглашение о реструктуризации долга и соглашение об уменьшении договорной неустойки за просрочку оплаты со 182% годовых до 30. 

Он полагал, что второй пункт доказывал неплатежеспособность и то, что контрагент знал о финансовых проблемах должника. Но в суде удалось опровергнуть эти доводы.

По итогам рассмотрения спора, несмотря на значительную просрочку, суды признали, что платежи не превышали 1% от стоимости активов должника и совершались в рамках обычной хозяйственной деятельности. Главным препятствием для такой квалификации было действующее разъяснение, содержащееся в постановлении Пленума ВАС № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Согласно абз. 4 п. 14, по общему правилу нельзя отнести к таким сделкам (входящим в обычную хозяйственную деятельность) платеж со значительной просрочкой, предоставление отступного и не обоснованный разумными экономическими причинами досрочный возврат кредита. Но суды в споре учли систематичность отношений по аналогичным платежам и ежегодную практику взаимоотношений сторон, согласно которой подобные просрочки были обычными из года в год задолго до банкротства должника и имели экономически объективное обоснование.

Также суды пришли к выводу, что реструктуризация не подтверждает неплатежеспособность, а, наоборот, направлена на ее предотвращение. Тем самым они распространили применимую практику для кредитных организаций на ритейлера (постановление АС Московского округа от 29 ноября 2018 года по делу № А40-140251/2013, постановление 9-го ААС от 7 декабря 2021 года по делу № А40-112701/2019). 

Относительно вопроса уменьшения неустойки суды указали, что соглашение направлено на приведение неустойки к рыночному значению, что не свидетельствует о неплатежеспособности должника. 

В итоге все, казалось бы, уязвимые места в позиции ритейлера стали, наоборот, основаниями для подтверждения законности совершенных платежей. В удовлетворении заявления конкурсному управляющему отказали.

Ссылка на статью>>

Подпишитесь на Telegram Orchards

X