Комментарий Азата Ахметова, партнёра Orchards, для PROбанкротство.
В 2025 г. в России обанкротились 6477 компаний — на 24,3% меньше, чем годом ранее. Доля ФНС как инициатора дел сократилась с 24,3% до 16,4%, а должники стали чаще инициировать процедуры сами.
Количество процедур банкротства компаний в России в 2025 г. снизилось до исторического минимума — 6477, что на 24,3% меньше, чем в 2024 г. Такие данные привел Федресурс на основе публикаций арбитражных управляющих об открытии конкурсных производств.
Алексей Юхнин, руководитель Федресурса, отметил, что в последние 7 лет мы наблюдаем общую тенденцию к снижению количества корпоративных банкротств, «поэтому обновление исторического минимума в 2025 г. было вполне ожидаемым».
Опережающие показатели также демонстрируют снижение. Число процедур наблюдения в 2025 г. сократилось на 15,2% по сравнению с 2024 г. и составило 5268. Количество намерений кредиторов подать заявления о банкротстве уменьшилось на 16,3% за тот же период — с 23 187 до 19 410.
Структура инициаторов дел о банкротстве претерпела заметные изменения. Доля конкурсных кредиторов практически не изменилась: 66,1% в 2024 г. против 66,8% — в 2025-м. При этом вклад самих должников ощутимо вырос — с 9,5% до 16,5%. Доля Федеральной налоговой службы как инициатора корпоративных банкротств, напротив, существенно сократилась — с 24,3% до 16,4%.
Реабилитационные процедуры — внешнее управление и финансовое оздоровление — применяются крайне редко. В 2025 г. их было введено всего 59 (против 81 годом ранее): 51 внешнее управление и 8 финансовых оздоровлений. Это составляет лишь 0,9% всех типов процедур в оба периода.
<…>
Давно наметившаяся тенденция на снижение количества корпоративных банкротств не может не радовать, отметил Азат Ахметов, адвокат, партнер Юридической фирмы Orchards.
По его словам, вполне очевидно, что чем меньше банкротств, тем лучше для экономики. Последний год в практике ВС РФ вообще был отражением реабилитационных тенденций в банкротстве.
Таким образом, делает вывод он, первая причина снижения – все большее согласие кредиторов на рассрочки. Кредиторы понимают, что шансы на получение реального исполнения в банкротстве не велики, поэтому склонны подождать.
Вторая причина снижения корпоративных банкротств, на удивление, – понимание неизбежности наказания за недобросовестные действия, указал он. Раньше многие банкротства рассматривались предпринимателями как удобный способ завершения бизнес-проекта. Теперь же в большинстве банкротств контролирующие лица привлекаются к субсидиарной ответственности, что ограждает недобросовестных предпринимателей от попытки «кидка» своих кредиторов. Иными словами, банкротство сейчас инициируется все меньше по субъективным причинам, связанным с простым нежеланием платить кредиторам.
Надеюсь, что рынок корпоративных банкротств перерастет из количества в качество, а юристы-банкротчики будут заниматься не массовыми банкротствами компаний, а истинно большими процедурами, причем с акцентом на попытку их реабилитации. Что касается роста потребительских банкротств – рост их числа это отражение роста общей закредитованности населения. Причем сейчас все чаще банкротятся совсем молодые люди, успевшие к 25–30 годам набрать кредитов на беззаботную жизнь. Это очень странно на фоне рекордно низких показателей безработицы в стране. Это значит, что доходы распределяются неравномерно и нужны корректировки. Более того, дешевизна и скорость процедуры банкротства физического лица очень подкупает. В целом у обычного гражданина, не замешенного в бизнес-активностях и без активов, есть возможность провести процедуру банкротства где-то за один год.