Комментарий Азата Ахметова, партнёра Orchards, для PROбанкротство.
Суды признали автоматический переход требования из субсидиарной ответственности к поручителю при покупке требования к заемщику, но не исследовали состав уступленных обязательств.
В деле о банкротстве ООО «Энергостройинвест» суды привлекли к субсидиарной ответственности контролирующих лиц на сумму около 4,9 млрд рублей. Часть требования (1,48 млрд рублей) в июле 2023 г. общество уступило Дмитрию Лизневу за 3,15 млн рублей. Параллельно в деле о банкротстве АО «Энергострой-М.Н.» (заемщика, поручителем по обязательствам которого выступало ООО «Энергостройинвест») в феврале 2024 г. компания уступила часть требования о субсидиарной ответственности (около 5 млрд рублей) Владимиру Абраамяну. Абраамян обратился в суд с заявлением о процессуальной замене Лизнева на себя, указав, что в состав его требования вошли обязательства заемщика, обеспеченные поручительством. Три инстанции удовлетворили заявление, признав солидарность обязательств из субсидиарной ответственности, основного долга и поручительства. Лизнев пожаловался в Верховный Суд, настаивая, что он первым приобрел требование и указав на разный состав привлеченных к ответственности лиц, а также на неисследованность судами состава и размера уступленных обязательств. Судья ВС РФ Иван Разумов передал спор в Экономколлегию (дело № А40-76990/2017).
Фабула
В рамках дела о банкротстве ООО «Энергостройинвест» суд в мае 2019 г. и октябре 2021 г. привлек к субсидиарной ответственности солидарно Андрея Евсеева, Гаджи, Елену, Тимура и Шамиля Муртазалиевых.
В марте 2023 г. суд установил размер субсидиарной ответственности — 4,8 млрд рублей. Уполномоченный орган и два кредитора (ПАО «Банк УРАЛСИБ» и ПАО «Банк «Финансовая Корпорация «Открытие») выбрали уступку требования себе в относящихся к ним частях. На оставшуюся часть (1,48 млрд рублей) исполнительный лист выдали ООО «Энергостройинвест».
В июле 2023 г. ООО «Энергостройинвест» уступило свою часть требования Дмитрию Лизневу за 3,15 млн рублей. В ноябре 2023 г. суд произвел процессуальную замену взыскателя на Лизнева.
Параллельно в деле о банкротстве АО «Энергострой-М.Н.» (заемщика по кредитным договорам, поручителем по которым выступало ООО «Энергостройинвест») суд привлек к субсидиарной ответственности Шамиля Муртазалиева и Алексея Кораблина. В октябре 2023 г. суд установил размер ответственности — 5,79 млрд рублей. На оставшуюся после уступки кредиторам часть (4,99 млрд рублей) исполнительный лист выдали АО «Энергострой-М.Н.».
В феврале 2024 г. АО «Энергострой-М.Н.» уступило свое требование Владимиру Абраамяну за 16,72 млн рублей. В июне 2024 г. суд произвел процессуальную замену на Абраамяна.
Затем Абраамян обратился в суд в рамках дела о банкротстве ООО «Энергостройинвест» с заявлением о процессуальной замене Лизнева на себя по требованию о субсидиарной ответственности (1,48 млрд рублей). Абраамян указал, что в состав приобретенного им требования вошли обязательства АО «Энергострой-М.Н.» по кредитным договорам, поручителем по которым являлось ООО «Энергостройинвест». Эти требования из договоров поручительства учитывались при исчислении размера субсидиарной ответственности по обязательствам общества-поручителя.
Три инстанции удовлетворили заявление, признав солидарность обязательств из субсидиарной ответственности, основного долга и поручительства. Лизнев пожаловался в Верховный Суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы удовлетворил заявление о процессуальной замене на основании п. 1 ст. 384 ГК РФ. Абраамян, приобретая требования к заемщику, в силу закона приобрел и требования к поручителю.
Девятый арбитражный апелляционный суд согласился с выводом о необходимости замены, но обосновал его иначе. Размер субсидиарной ответственности включает совокупный объем непогашенных требований кредиторов как предполагаемый объем вреда от контролирующего лица. Включенное в реестр обязательство должника и обязательство контролирующего лица из субсидиарной ответственности являются солидарными, поскольку защищают один экономический интерес кредитора.
Равным образом солидарны основное и обеспечивающее обязательства. Следовательно, солидарными признаются обязательство из субсидиарной ответственности контролирующего лица по основному обязательству, само основное обязательство и обязательство поручителя по этому обязательству.
Исполнение по любому из них погашает два других. Коль скоро Абраамян приобрел требование из субсидиарной ответственности к контролирующим заемщика лицам, к нему перешло и требование из субсидиарной ответственности к контролирующим поручителя лицам. Апелляция сослалась на определение СКЭС ВС от 5 июля 2024 г. № 308-ЭС22-21714 (3,4,5).
Арбитражный суд Московского округа поддержал выводы апелляции и оставил судебные акты без изменения.
Что думает заявитель
Дмитрий Лизнев сослался на п. 7 постановления Пленума ВС от 21 декабря 2017 г. № 54 о перемене лиц в обязательстве и указал, что его требование не могло перейти к Абраамяну. Лизнев первым 31 июля 2023 г. приобрел требование из субсидиарной ответственности. Договор уступки с Абраамяном был заключен только 25 февраля 2024 г. — на семь месяцев позже. Приоритет первого цессионария, по мнению заявителя, исключает переход требования к последующему приобретателю.
Также Лизнев обратил внимание на различный состав лиц, привлеченных к субсидиарной ответственности в двух делах о банкротстве. В деле АО «Энергострой-М.Н.» (заемщика) к ответственности привлечены Шамиль Муртазалиев и Алексей Кораблин. В деле ООО «Энергостройинвест» (поручителя) — Андрей Евсеев, а также Шамиль, Елена, Гаджи и Тимур Муртазалиевы. Совпадает только одно лицо — Шамиль Муртазалиев. Эти различия, по мнению заявителя, исключают автоматический переход требования.
Кроме того, Лизнев указал, что суды не устанавливали размер и состав обязательств перед кредиторами, вошедших в состав требований о привлечении к субсидиарной ответственности в обоих делах о банкротстве. Суды не исследовали, какие именно обязательства уступлены Лизневу и Абраамяну, и не определили их соотношение между собой. Без такого анализа невозможно сделать вывод о том, что требования Абраамяна действительно поглощают требования Лизнева.
Что решил Верховный Суд
Судья ВС РФ Иван Разумов передал спор в Экономколлегию, назначив заседание на 4 мая 2026 г.
Почему это важно
Ранее в определении от 5 июля 2024 г. № 308-ЭС22-21714(3,4,5) по делу № А22-228/2021 СКЭС ВС РФ выразила свою позицию по вопросу об изолированной уступке какого-либо из требований, доступных конкурсному кредитору: к должнику, к контролирующему должника лицу (КДЛ) и к поручителю, – в том смысле, что изолированная уступка недопустима, напомнил Азат Ахметов, адвокат, партнер Юридической фирмы Orchards.
В комментируемом деле, по его словам, данная проблематика получила свое развитие. Сначала в банкротство впадает поручитель (должник), и его требования к КДЛ уступаются в пользу третьего лица в порядке реализации активов (Д.А. Лизнева). Впоследствии в банкротство впадает компания, часть требований к ее КДЛ уступается в пользу другого третьего лица (В.В. Авраамяна), претендующего на замену им цессионария Д.А. Лизнева в деле о банкротстве поручителя, с чем соглашаются нижестоящие суды, отметил он.
Кассатор, продолжил он, указывает на разный состав лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности в делах о банкротстве компании и ее поручителя, а также на необходимость установления размера и состава уступаемых обязательств, уступленных к Д.А. Лизневу и В.В. Авраамяну, и их соотношение между собой. По мнению Азата Ахметова, данные обстоятельства не должны, да и попросту не могут быть учтены в данной ситуации.
В действительности механика субсидиарной ответственности по данному делу должна, по его словам, выглядеть следующим образом. Судом первой инстанции установлено, что должник был поручителем по всем обязательствам головной организации (компании). Это означает, что при банкротстве компании поручитель отвечает наравне с ней и ее КДЛ в солидарном порядке по всем ее кредитным обязательствам. Поскольку требование кредитора обращается непосредственно к поручителю (и лишь опосредованно – к его КДЛ), непонятно, каким образом должны учитываться состав КДЛ по обоим делам и состав уступленных прав требования к КДЛ к компании и поручителю, констатировал он.
Смущает то обстоятельство, что цессионарий Д.А. Лизнев лишается актива, за который он внес соответствующий эквивалент в отсутствие ясного правового обоснования (договор уступки с Д.А. Лизневым не признан недействительным, а значит, переход прав требований по нему должен считаться состоявшимся). Поэтому весь вопрос, на наш взгляд, можно свести к тому, является ли встречное предоставление Д.А. Лизнева эквивалентным тем правам требования, которые он получил в рамках дела о банкротстве. Если – да, что презюмируется, – основания для процессуального правопреемства отсутствуют. Если – нет – защита прав В.В. Авраамяна должна решаться другими механизмами гражданского и банкротного законодательства, в том числе путем оспаривания сделок по тем или иным основаниям, взыскания неосновательного обогащения и пр.