Статья Алексея Станкевича, партнёра Orchards, для Wealth Navigator Legal.
После 2022 года казалось, что уход иностранных компаний из России неизбежно приведет к росту судебных споров с иностранным элементом. Подрядчики останавливали проекты, поставщики прекращали исполнение контрактов, банки ограничивали операции, а российский бизнес искал защиты в государственных судах. Однако последующая динамика оказалась сложнее. Количество таких дел сначала резко выросло, а затем заметно снизилось.
По данным Судебного департамента при ВС РФ, в 2021 году арбитражные суды рассмотрели 13,9 тыс. дел с участием иностранных лиц, в 2022 году – 14,8 тыс., в 2023 году – уже 24,3 тыс. В 2024 году показатель снизился до 15 тыс. дел, причем около 68% приходилось на лиц из стран СНГ. Всплеск оказался не новой нормой, а следствием разрыва контрактов, блокировки активов, ухода поставщиков и перестройки корпоративных структур.
Снижение числа дел не означает, что конфликтов стало меньше или что споры стали чаще разрешаться во внесудебном порядке. Изменилась сама природа споров. Теперь их перспектива все чаще определяется не только сильной правовой позицией, но и возможностью фактического исполнения судебного акта. Эта логика формирует основные тенденции практики. Истцы ищут не только должника по договору, но и контролирующее лицо, активы внутри группы и способы восстановить управление бизнесом.
Первая тенденция – попытка выйти за пределы российской «дочки» к иностранной материнской компании или группе. Многие российские общества иностранных групп остались формально самостоятельными, но фактически зависимыми от решений иностранного центра. Поэтому в фокусе оказываются контроль, движение активов внутри группы, солидарная ответственность и взыскание за счет имущества, сохранившегося у российского участника группы.
Показателен блок дел, связанных с Citibank, в одном из которых наша команда представляла интересы российского истца. В этих спорах заявители стремились взыскать задолженность иностранного банка в лице его российского подразделения, указывая на принадлежность к одной группе и единый центр принятия решений. Верховный суд не признал автоматической ответственности «дочки» за материнскую компанию, но указал судам исследовать реальные имущественные связи, роль каждого лица и нахождение активов.
Вторая тенденция – корпоративные споры, вызванные пассивностью иностранных участников. После 2022 года такие участники нередко перестали голосовать, предоставлять документы и участвовать в управлении. Для бизнеса это стало прикладной проблемой. Невозможно одобрить сделку, сменить органы управления, провести реорганизацию или привлечь финансирование. Поэтому растет интерес к искам об исключении иностранных участников и механизмам работы со «спящими» акционерами.
Третья тенденция – споры из-за санкционного неисполнения. Это не классические дела о просрочке поставки или подряда. Ответчик ссылается на санкции, комплаенс, запреты материнской группы, невозможность платежей или поставки оборудования. Истец доказывает, что отказ от исполнения был не юридической неизбежностью, а коммерческим решением, риск которого нельзя перекладывать на заказчика.
В этой тенденции особенно показательно дело «ЕвроХим Северо-Запад‑2» против «МТ-Руссия» и Tecnimont, в котором наша команда представляла интересы «ЕвроХима». Спор возник после остановки строительства завода в Ленинградской области на фоне санкций. Суды взыскали с подрядчиков более 171 млрд рублей, включая убытки, неотработанный аванс и проценты. Значение кейса выходит за пределы конкретного EPC-контракта. Он показывает, что санкционный контекст сам по себе не освобождает профессионального участника оборота от ответственности, если не доказаны основания прекращения исполнения.
Четвертая тенденция – процессуальная конкуренция юрисдикций. Спор с иностранцем редко остается одним процессом. Российский суд, иностранный суд, международный арбитраж, антиисковые запреты и обеспечительные меры могут идти параллельно. Это видно на спорах с Linde, банками-гарантами и Euroclear, где победа в первой инстанции еще не означает получение денег.
Таким образом, споров с иностранными лицами стало меньше по количеству, но они стали сложнее по качеству. Массовая волна дел об уходе иностранных компаний прошла. На ее месте остались споры второго поколения, вытекающие из прежних правоотношений, например о взыскании убытков, ответственности групп компаний, судьбе российских активов и восстановлении управляемости бизнеса.
Для юридических команд это меняет саму архитектуру сопровождения спора. Качественная процессуальная позиция остается необходимой, но уже не является достаточной. На первый план выходят карта активов, оценка исполнимости решения и синхронизация процессов в разных юрисдикциях. Опыт команды, сопровождавшей крупные споры против международных групп и банков, становится практическим условием результата.